Семакин посмотрел.
— А теперь скажите, похож я на идиота или нет?
— Нет. Не похож, — искренне ответил инспектор.
— Еще вопросы есть?
— Нет у меня больше вопросов. — Семакин поплелся к двери.
В гостинице он лег на койку, прижался горячей щекой к свежей прохладной наволочке. «Эх, Миша. Не фартит тебе, друг-товарищ. Надо же, приехал в деревню, а ее, оказывается, и в помине нет! Да, потратили вы, капитан Семакин, государственные денежки ни за что ни про что, никакого толку от вашей командировки. Да и этот тоже хорош! — вдруг разозлился Семакин на начальника отдела, — заладил свое: Зелёнки да Зелёнки! Нужны они мне. Хотя…»
Семакин вскочил с койки, вынул из портфеля чистый лист бумаги, и, усевшись за стол, написал: «Зелёнки». Приписал к букве «З» палочку. Получилось «Велёнки». Тогда он осторожно пририсовал палочку к «е». Оставалась только петля. Капитан долго осторожно подчищал ее бритвочкой, затем отодвинул лист на середину стола. Вот оно что! Ловко, ничего не скажешь. И быстро. Раз-раз — и нет уже на свете уроженца Зелёнок, ищи его свищи, хоть во всесоюзный розыск подавай.
Инспектор попрыгал по комнате: «Пам-пам-пам, однако вы неглупы, капитан Семакин, пора бы вам и майором быть!» Затем пошел на автобусную станцию — узнавать расписание маршрута до Зелёнок. А утром сел в глубокое кресло автобуса и полетел по чистому, умытому ночными дождями шоссе.
Капитан Семакин считался неплохим оперативником. Когда в 1960 году весь их выпуск молодых лейтенантов — вчерашних курсантов общевойскового училища — был демобилизован, Миша Семакин горевал искренне. Он любил строгие армейские порядки, немудреную, но справедливую дисциплину, регламентированную до мелочей, и, беспрекословно принимая этот уклад, сам был человеком аккуратным и добросовестным. Товарищи иногда звали его педантом, но это было неправдой. Это был тот уровень точности и размеренности, который свидетельствует не только о внешней, но и о постоянной внутренней собранности. Молодой лейтенант запаса Семакин не мыслил себя вне армии, поэтому вынужденную разлуку с ней переживал тяжело.