И вот, значит, я стою в подъезде и хочу прикрутить эту самую табличку, как входит Ванесса. Я, как обычно, взял только первую букву имени. Я всегда так делаю, чтобы одиноким женщинам жилось спокойнее. Всякое ведь бывает. Есть же такие мерзавцы, они выискивают имена по телефонной книге и докучают бедняжкам неприличными звонками. А наши таблички как раз предотвращают это.
Короче, Ванесса зашла в подъезд, увидела, что я делаю, и, конечно, остановилась возле меня. На ней были туфли без каблуков, такие с очень плоской подошвой, поэтому она была даже чуть ниже меня. Она спросила, не дворник ли я, и улыбнулась, когда я кивнул ей в ответ. Боже ты мой, такой улыбки я никогда еще не видел, она озарила меня с головы до пят. Если я говорю: Ванесса была красавицей, то, поверьте, нисколько не преувеличиваю.
Вы можете возразить мне, что у каждого есть свое собственное представление о красоте. Да, пожалуй, это так, однако не думаю, чтобы и другие нашли в Ванессе хоть какой-нибудь изъян. И когда она улыбалась, это было так, как будто перед тобой стоял ангел. Длинные волосы, белокурые и мягкие, как шелк, глаза такой голубизны, которой могло бы позавидовать само небо, маленький алый ротик. Он всегда отливал чем-то бархатисто-влажным, но совсем немножко, в самый раз, чтобы заставить тебя приковаться к нему взглядом. Потом шея, фигура, руки, ноги… Ей-богу, все в ней было совершенно.