Она посмотрела на табличку на своем почтовом ящике, спросила, почему я сократил ее имя. Я объяснил ей, и она снова улыбнулась, быть может, потому, что мой голос звучал немного хрипловато и мне пришлось два раза кашлянуть, прежде чем я вообще смог ответить ей. Очевидно, она хорошо знала, какое впечатление она производит на мужчин. И она знала также, что может получить от них многое, если будет только улыбаться. А если к тому же она еще и прикоснется к мужчине, то получит от него последнюю рубашку. С брюками впридачу.

Она дотронулась своими пальчиками до моей руки, не до рубашки, прошу заметить, — я закатал рукава, в тот день было довольно жарко. Тут меня прошиб пот, и я почувствовал, что внизу у меня что-то зашевелилось. Ох, как мне было стыдно, она ведь не могла не видеть, что мои брюки вдруг оттопырились. А она все улыбалась, легонько водила своими пальчиками по моей руке вверх-вниз.

Ей все же хотелось бы, чтобы ее имя полностью стояло на табличке, сказала она. Это же красивое имя, не нахожу ли я тоже, что Ванесса красивое имя, были ее слова. Тут я чуть не спросил, а было ли в ней вообще что-нибудь не красиво. Едва-едва сдержался, чтобы не спросить. И потом я сделал для нее новую табличку.

Рассчитываясь с домоуправлением, я просто сказал, что при первой гравировке допустил небольшую ошибку. И хотя до тех пор со мной такого не случалось, мне сразу поверили и не докучали лишними расспросами. Вообще-то, домоуправление у нас немножко прижимистое, а медные таблички не такие уж дешевые.

Только вечером у меня появилась возможность прикрепить табличку. С полной уверенностью могу сказать вам, что я не специально подстроил так, чтобы заниматься этим делом как раз в тот момент, когда Ванесса будет возвращаться домой.