- Казаки! - кто-то крикнул из окна. Воспитанники бросили игру и помчались к забору.

Казачья сотня пересекала пустынную площадь. Всадники в папахах и черных черкесках с желтыми погонами, побрякивая шашками и стременами, с кинжалами у пояса и винтовками за плечами, по три в ряд, ехали молча. Рыжебородый, с суровым скуластым лицом офицер с серебряными погонами есаула на плечах его малиновой черкески, вел сотню на вороном подтанцевывавшем на тонких ногах скакуне. Повисшие на заборе ребята заговорили сразу:

- Кого они ищут?

- Убийц, бунтовщиков, разбойников, разве ты не знаешь? Вожак шайки, Савитский, все еще не пойман.

- Смотри, все лошади вороные!

- А их шашки и кинжалы - острые?

- Глупый, конечно. Казак может разрубить плечо врага до самого седла.

- Смотри на того позади офицера, с трубой. У него усы до ушей.

- Ты видел, у офицера шашка и кинжал в серебре. Это что, за храбрость?

- Нет, у всех казачьих офицеров они посеребренные, - сказал бледнолицый с узким подбородком гимназист. - Я знаю. У нас в имении стояли казаки две недели после того, как разбойники убили моего папу.

Сразу же казаки были забыты. Все окружили худенького пансионера потерявшего отца.

- Как они его убили? Кто убивал?

- Да, да, расскажи Лублянский.

- Почему они его убили?

- Они убили его выстрелом из ружья, а потом сожгли его. - Лублянский закусил губу и замигал глазами, но они были сухи.

- Расскажи сначала... Ну!

- Однажды вечером в передней раздался звонок, - начал Лублянский. - Я открыл дверь. Какой-то мужчина в башлыке сунул мне в руку письмо и убежал. Папа прочел его и ничего не сказал. С тех пор наш кучер стал закрывать все ставни нашего дома на болты снаружи. - Маленький рассказчик перевел дыхание, это походило на вздох. - Но они явились неожиданно днем... четверо... на лошадях. Они выстрелили в папу через окно, но промахнулись...