Но как бы он мог понять это, если между ними речь шла исключительно о необходимости должным образом отрепетировать роль. И подготовиться следовало весьма тщательно: единожды начав действовать, им уже не представится возможности повернуть назад. На сей раз не должно быть ни единой ошибки: ему и без того достаточно приходилось страдать, слишком часто он проигрывал. К тому же молодые годы уже давно остались позади, и он собирался бросить судьбе последний вызов — все равно что заглянуть в черное жерло готовой выстрелить пушки. Ему вдруг пришло в голову, что Ньютон, которому никогда не доводилось бывать на линии фронта, представления не имел о потребностях души, о воле и воображении, которые приходилось держать на взводе, точно пистолетный курок, дабы поддерживать себя на протяжении многих недель. Эти безумные монологи, обращенные к морю, необъяснимо укрепляли его.

Будь проклят этот Ньютон с его запретами… он заслужил отличную выпивку и, несмотря ни на что, обязательно устроит себе праздник, сохранив его в тайне.

— Он вел себя очень даже спокойно, — заметила она, слегка поглаживая тонкими пальцами мускулистую шею жеребца, покрытую бархатной кожей.

— Это потому, что он доверяет тебе, Сэлли.

— Ага… уж теперь, поди, он меня точно знает.

— Проведи его немного по тропинке, хорошо?

Она развернула коня, и они двинулись вдоль узкой тропинки, с обеих сторон обрамленной зарослями боярышника и платанами, которые лишь местами прорезались пунктиром серебристо-серых березок. После пустынных песков это закрытое со всех сторон местечко представлялось уютным убежищем.

Они шли молча, и конь неторопливо брел между ними. Это была всего четвертая их прогулка к морю, и все же девушка чувствовала, что даже за такое короткое время он успел узнать ее гораздо лучше, чем те, кто годами служил с ней на ферме. Всякий раз, получая от него по шесть пенсов, она была вынуждена отдавать эти деньги своему хозяину, у которого работала служанкой. Однако, рассказывая ему об этом, она не проронила ни единого слова жалобы. Напротив, провести несколько минут с ним рядом представлялось ей настоящим счастьем, которые бы она не променяла ни на какие сокровища мира, в то время как старый болван только и заслуживал жалких шести пенсов.