И он приходил.

Все, что я помню в это время, – это огромное, как натянутая струна, напряжение.

Потому что вслед за Раскаянием ко мне пришел Страх. Это была вторая моя клетка. Я начала его бояться. Начала бояться, что я сейчас все испорчу, скажу не так, повернусь не так, и он снова уйдет. А его посещения становились все более частыми.

Я не шучу. И сейчас не понимаю, как я так могла. А тогда я, как дрессированная лошадка, безропотно делала, что велели.

Итак, я стала ласковой, веселой дурочкой, затыкая рот той внутренней себе, которая просто вопила от возмущения. Потому что страха и раскаяния во мне было гораздо больше.

И однажды наступила кульминация.

Мы пошли вдвоем в парк, и я зачем-то надела высоченные каблуки. И вот я сейчас, убейте, не помню, что он мне тогда сказал, но во мне, как ядерный гриб, моментально вспухло желание снять эти каблуки и уйти босиком по пыльной лесной дорожке – от него уйти, не оборачиваясь. Босиком, чтобы быстрее.

Я тогдашняя подавила в себе это, улыбнулась и пощебетала.

Я сегодняшняя сделала бы это, не задумываясь.

Потом я тогдашняя пришла домой и ревела от безысходности, от напряжения, от вранья самой себе, от чувства несвободы, давящего на грудную клетку и мешающего дышать. Мне было тяжело и трудно, мне было больно оттого, что он нас бросил, но вместо того чтобы сказать ему, какой же он скотина и подлец, я улыбалась. И кивала. И понималапонималапонимала…

Я боюсь обидеть тех, кого люблю.

Но с тех пор я больше всего боюсь сломать и обидеть себя.

Не стоит бояться разрушить отношения, которые не приносят вам радости, в которых вы не свободны быть самой собой, в которых есть чувство вины и неполноценности.