— Ни в какой, — признался Ромка.

— Вооот! — Сосисочный палец уткнулся в потолок. — А почему?

— Я ходил раньше в художественный кружок во Дворце пионеров, но руководительница ушла в декрет…

— Да, с кадрами у нас дефицит, но ты мог записаться в другой кружок. Например, на художественную резьбу или…

«Кройки и шитья», — шепнул кто-то, и весь класс фыркнул.

— Пионер должен бороться с трудностями и проявлять сознательность…

«Тоже мне трудность! — подумала я. — Вот когда Ромка один за всех стенгазету делает, так ничего…»

А за окном погода манила. Я подумала, что каникулы ещё не скоро, что Юрка последнее время какой-то грустный, и вообще на чердаке все о чем-то шепчутся, а мне не говорят. Наверное, Кеху надо спросить — она мне точно скажет. Или Лёньку. Ирка не скажет, она вредная, сожмет губы и процедит: «Мала ещё!»

Наконец, Колька объявил голосование. За Ромку и за Вовку все проголосовали единогласно «за». Вот почему нельзя было сразу проголосовать?

* * *

У ворот школы первого сентября всегда толкается куча разного народа. Одни встречают детей, другие провожают. Нас никто не встречал — мы уже взрослые. Поэтому на толпу я не обратила совершенно никакого внимания! Но тут меня окликнули.

Я в изумлении оглянулась. Никого из знакомых. Только один молодой высокий парень смотрит на меня и почему-то улыбается. Улыбается знакомой Юркиной улыбкой. Я прищурилась. Нет, этого парня я не знала! Коротко стриженный, одетый в потрепанные штаны, футболку, за спиной рюкзак.

— Не узнала, да? — Парень рассмеялся Юркиным смехом.

И тут я его узнала!

— Ой! — Я прикрыла рот ладошкой. — А ты чего с собой сделал-то?