— Надюша, ты говоришь, что завтра день твоего рождения, — давай отпразднуем. Я приглашаю тебя в час полдника в кафе — на мороженое. Согласна? Конечно, ты должна спросить у мамы. Если она не против, то жди меня около фонтана с пеликаном. Хорошо?

— В кафе?! Правда? — Надя завертелась волчком и завизжала тоненько: — Ой-ой-ой-ой!.. Ой, тетя Вера, я очень хочу в кафе! А что ж я надену? В кафе, так надо ж одеться, а не быть, как та Хивря! — и Надя с веселым испугом оглядела свое платье и туфли.

Назавтра в пятом часу Вера Алексеевна подошла к фонтану. Каменный пеликан цедил из клюва тонкую вьющуюся струйку. В водоеме, окруженном кольцом мелких белых цветов, плавало несколько золотых рыбок. Пахло медом и водой.

Вера Алексеевна оглянулась. Из-за подстриженной туи вышла Надя, и учительница чуть не вскрикнула: девочка выглядела смешно, нелепо. Голубая гипюровая блузка, сползающая с плеч, была стянута в талии золотым поясом, как гимнастерка. Кое-как подметанная юбка походила на абажур. На ногах у Нади были лаковые черные туфли на каблуках. Страшным казалось лицо девочки: она накрасила губы и нарумянила щеки.

Надя подняла на Веру Алексеевну сияющие голубые глаза, но тут же взгляд ее стал растерянным, затем испуганным: так хмуро, неодобрительно глядела на нее учительница. Вера Алексеевна едва удержала на губах строгий приказ: «Иди сейчас же домой, вымойся и переоденься» Она вздохнула, достала из сумки надушенный носовой платок и, протянув его Наде, сказала:

— Умойся у пеликана и вытри лицо, а я подожду тебя на скамейке.

Когда Надя подошла к ней, умытая, по-прежнему милая, Вера Алексеевна поздравила ее с днем рождения и предложила держаться за руку — а то еще упадешь на каблуках — и тут, взглянув на девочку, рассмеялась. Засмеялась и Надя.

— У меня нет ничего — надо же нарядиться, если идешь до ресторану. Я взяла мамино и подметала. Что — очень плохо? Да? — и, склонив голову набок, глянула снизу тревожно и хитровато.