З. Ч. ведет нас к сооруженным им декорациям: это уютный уголок, в котором стоят мягкое кресло, китайская ширма искусной резьбы и керамический сосуд, украшенный бесконечным узором из узлов и побегов цветущей сливы, напоминающих о природной свежести.
— Сегодня мы продаем сигареты My Dear, — объявляет нам З. Ч. — Мэй, я бы хотел, чтобы ты села в кресло.
Когда она садится, он отступает и внимательно на нее смотрит. Мне нравится, как мягко и деликатно З. Ч. обращается с моей сестрой. В конце концов, она еще совсем юна, а ведь наше занятие не совсем подходит для девушек из хорошей семьи.
— Расслабься, — говорит он. — Как будто ты всю ночь веселилась, а теперь хочешь поделиться каким-то секретом с подругой.
Усадив Мэй, З. Ч. подзывает меня. Он кладет руки мне на бедра и разворачивает меня, усаживая на спинку кресла Мэй.
— Обожаю твой вытянутый силуэт и длинные ноги и руки, — произносит он и смещает мою руку вперед, чтобы я всей тяжестью опиралась на Мэй, нависая над ней. Повинуясь его указаниям, я слегка растопыриваю пальцы, отставив мизинец в сторону. Он на секунду задерживает свою руку на моей, затем снова делает шаг назад и оглядывает получившуюся композицию. Удовлетворенный, он дает нам по сигарете.
— Теперь, Перл, наклонись к Мэй, как будто ты только что у нее прикурила, — командует он. Я повинуюсь. Он в последний раз подходит к нам, чтобы поправить локон Мэй, и, касаясь подбородка, понуждает ее слегка повернуть голову, чтобы свет заиграл на ее скулах. Хотя он предпочитает рисовать и касаться меня — какие же это запретные ощущения! — именно благодаря лицу Мэй продаются рекламируемые нами товары, от спичек до карбюраторов.