— Между прочим, Сигбьёрн, я уверена, что если б ты жил один, ты так бы всё и оставил. Не стал бы покупать мебель.

— Не знаю. Возможно. Тебе не кажется, что пол холодит?

— Немного, — отвечает она. На улице чуть ниже нуля, а пол ледяной. Ничего не попишешь, такую цену приходится платить в Осло за элегантный «югенд». Правда, за это в квартире будет прохладно до середины лета, а когда мощная каменная кладка наконец прогреется, то будет держать тепло до ноября.

— Слушай, у меня идея, — говорю я. — А что если нам поставить в эту комнату пару шезлонгов? Я видел тут изумительные в магазине «Мартин Ольсен», стального цвета и со стальными ножками. Тогда б мы изредка могли обедать возлежа, как римские патриции. Когда будет настроение подекадентствовать, а?

Эта спонтанно возникшая мысль — неплохое решение проблемы, которая мучает меня уже некоторое время, с тех самых пор, как мы решили, что старые диваны нам наскучили и пора от них отделаться. Как я и говорил, в пустом пространстве креативность расцветает буйным цветом. Ничто не сдерживает её, не мешает мысли пулей летать меж стен и потолком. Наверно, Катрине права. Я бы предпочёл абсолютно пустую квартиру.

Она жуёт, сочиняя ответ, хотя, может, просто увлеклась пиццей.

— Не знаю. А это не будет выглядеть слишком тетатетно?

— Конечно будет. Именно это мне и нравится.

— Да, но если к нам придут гости? Как мы их рассадим?

— В этом вся изюмина. Это удлинённые кушетки, два человека усядутся на них совершенно вольготно. А если гостей будет больше, у нас есть складные кресла.

— Значит, мама с папой должны будут сидеть без спинки? — спрашивает Катрине.

Мама и папа, завожусь я. Мама и папа. Разве им здесь жить? Почему я должен обустраивать свой дом под них?

— Ну, символическая спинка там есть, они ведь будут сидеть, а не спать, надо надеяться? Потом, они могут сесть с того конца, где подлокотник. Тогда можно опираться на руку.