— Ты смотришь. А я долблю.

— Вот! — кричит она.

Соскальзывает с моего крючка с чмокающим звуком, который в голой комнате просто оглушает, честное слово, засовывает себе туда руку, по-моему, по локоть и давай наяривать, так грубо, как я и не решаюсь. А потом раз — левой рукой хватается за мой член и в две руки мастурбирует нас обоих. Я стою на коленях, упираясь ими ей в попу, и смотрю на неё. Жгучая похоть сгущается в темноте. Мы практикуем коитус интеруптус.

— Уже! Уже! УЖЕ! — вздрагивает Катрине. Шар в лузе. Я догоняю секунд через пятнадцать, много двадцать. Почти всё вытекает ей в ладонь и немного на левое бедро. Спермы много, мы давно не занимались сексом. Она что-то комковатая на вид. «Фуф», — говорит Катрине и смеётся.

Вот мы и отпраздновали новую квартиру.

Пока мы лежим обнявшись и моя рука покоится на её талии, а сам я думаю о том, что зябну и как мы скоротаем ночь на голом полу, Катрине тоже различает музыку.

— Слышишь?

— Слышу. Что-то знакомое.

— Уитни Хьюстон, а песня — «I Will Always Love You»

— Ты думаешь? А не Беттан? Ну что, хорошо было?

— Уу, — тянет Катрине.

— Блядская пиздёнка, — произношу я.

— Отстань!

— Ты такая мокрая, из тебя льётся, — говорю я зачем-то, видно, чтоб подразнить её, показать ей, куда она катится.

— Заткнись! — огрызается Катрин.

Музыка замолкает. Это у соседей сверху.

Потом шарманку заводят снова. Десяти, ну пятнадцати, секунд хватает нам, чтобы удостовериться: это тот же самый хит «I Will Always Love You». Басы мягко гукают в потолок, голос растворяется в бесконечно-протяжных руладах, дыхательная техника за гранью возможного, будто узкая багряная линия прочертила серый бесстрастный потолок.

— Какого чёрта запузыривать одно и тоже два раза подряд? — задаю я вопрос.