- Наверно, что-нибудь для нового дома.

- Да! Вот что я хотела спросить.

- Спрашивайте.

- Хотя нет, не то. Это я уже спрашивала. Вот что: мы тут разговаривали с Маргарет насчет Эндрю и его жены. В новом доме они над гаражом будут жить?

- А что?

- Маргарет говорит, что не хотела бы жить там одна. Ночью без мужчины страшно. Мне-то что, я привыкла, потому что родилась и выросла на ферме, а Маргарет горожанка.

- Очень уж вы простодушны, Мэй.

- Почему вы так говорите? Может, простодушна, а может - нет. Все зависит от того, что вы под этим подразумеваете.

- Вами играют, как пешкой. Не вы, а Эндрю и его жена хотят знать насчет гаража. Эндрю уже больше года допытывается. Поэтому он и попросил Маргарет через вас узнать. Поняли, Мэй?

- Ах, вон что. Кажется, поняла. Ну, тогда не говорите. Пойду к Маргарет и скажу, что не сумела ничего узнать.

- Я и не собираюсь ничего говорить. Ни вам, ни Маргарет, ни Эндрю. Скажу в свое время. Вы с Маргарет живете у меня достаточно долго, так что пора бы уж знать. Но вы, видно, никогда этого не усвоите.

- Я-то усвоила. Я говорила Маргарет, что мы ничего не узнаем.

- Но она считала, что есть смысл попробовать.

- Да, она считала, что есть смысл попробовать. Почти буквально ее слова.

- Маргарет вечно хитрит. Но она забывает, что Эндрю хитрее ее. Ну ладно, Мэй. Можете убирать со стола. Пойду приму ванну. Ужин - в семь тридцать. Что у нас на ужин?

- Телячьи отбивные.

- Хорошо. Да, не забыть бы: утром я буду спать. До десяти часов кофе мне не приносите.

- До десяти?

- До де-ся-ти. Лучше вам записать это на своей грифельной доске, когда вернетесь на кухню. Напишите: "Ему кофе в десять".

Она улыбнулась.

- Откуда вы знаете, где я напишу?

- Потому что взял себе за правило многое знать, Мэйбл Кристина Фриз, родившаяся двенадцатого апреля тысяча восемьсот восемьдесят шестого года.