Киреев навел справки о Фунтикове и узнал, что он бывший член РКП (б), бывший редактор губернской газеты, вышел из партии по несогласию с ее Программой и политикой военного коммунизма. Приехал в Тотлес в 1920 году. Работает главным бухгалтером районной конторы Госбанка. Имеет небольшой собственный дом. Женат. Жена бывшая учительница, ныне домашняя хозяйка. На работе Фунтикова считают хорошим специалистом своего дела, но отмечают, что от общественных дел он уклоняется. Ни с кем особенно не дружит, но со всеми вежлив. Живет замкнуто.
Чтобы иметь личное представление о руководителе контрреволюционной организации, Киреев пошел к управляющему конторой Госбанка под каким-то служебным предлогом. Управляющий пригласил к себе главного бухгалтера, и тот дал нужную справку.
Вот он как выглядит: среднего роста, на вид лет сорока, темно-русая бородка клинышком, небольшие залысины, в очках. Одет аккуратно, неброско. Говорит тихо, немногословен, держится с достоинством и еле заметной снисходительностью к собеседникам.
Сизов и Ронский. Это кое-что значит. Не могли же они по сговору дурачить нас? На Сизова это не похоже, а Ронский, пожалуй, мог бы.
Так докладывал Киреев своему начальнику Волкову.
С лесобиржи Северограда, куда сплавлялся лес, поступали сообщения, что на некоторых бревнах-кругляшах, предназначенных на экспорт, поступающих из Тотлесской сплавной конторы, обнаружены вырубленные топором надписи: "Смерть коммунистам", "Долой колхозы".
Ронский при каждой встрече с Киреевым сообщал все новые и новые данные, подкрепляя их доказательствами. У Фунтикова он пользовался доверием и, играя на его тщеславии, узнавал тайные замыслы руководителя РДПР. Вот он достает из кармана листок бумаги, исписанный фиолетовыми чернилами, печатными буквами. Под мышкой держит какой-то круглый предмет, обернутый газетой.
- Читайте, Иван Петрович. Воззвание сочинено Фунтиковым и переписано рукой его супруги. Я должен размножить этот шедевр на шапирографе. - И, сняв газетную обвертку, Ронский развернул ленту шапирографа. - Что прикажете делать?