- Там написано. Не видишь, что ли?

- А ты отвечай, когда спрашивают, - огрызнулся Энвер,- может, я неграмотный.

- Пять копеек.

Энвер вынул из пристегнутого булавкой нагрудного кармана рубашки свои деньги - пятнадцать рублей, завернутые в кусок газетной бумаги. Четыре из них лежали отдельно - на обратную дорогу, а три трешки и две рублевки были ему на еду и жилье.

Протянув продавцу рубль, Энвер попросил шесть пирожков, остальные деньги спрятал на место.

Присев тут же недалеко, на скамейку, Энвер вытащил из чемодана пол-литровую банку мацони и съел его с пирожками под музыку ресторана.

Настроение его улучшилось. То, что Байрамов переехал на новую квартиру с неизвестным адресом, было плохо, но зато нашелся сын. Отец пли сын - какая разница? Важно, чтобы деньги отдали... Даже лучше, что сын: похоже, он человек денежный, и, наверное, не такой жулик, как отец. Трудно поверить, чтобы еще один такой нашелся. Впрочем, если верить деду, они все здесь друг друга стоят... Но сын есть сын, не захочет, чтобы отцу было плохо. Надо ему дать понять, что никто с его отцом цацкаться не собирается. Пусть отдаст деньги, а не отдаст - плохо будет. Так что, если ты хороший сын, пожалей своего отца...

Энвер закрыл чемодан и пошел искать односельчанина, милиционера Гамида.

Но на большой площади рядом с "Азнефтью", куда Энвер добрался уже совсем поздним вечером, стоял другой милиционер, не Гамид. Энвер подошел к нему. Милиционер отдал честь.

-- А мне сказали, что здесь Гамид работает, - сказал Энвер.

- Какой Гамид? - спросил милиционер. - Гасанов? Он завтра с утра будет.

- А где он живет?

- Где-то комнату снимает. Завтра утром сам узнаешь у него.

Кто-то еще подошел к милиционеру, и Энвер, оставив его а покое, пошел к морю.

Оттуда, с бульвара, окаймляющего море, он несколько раз позвонил сыну Байрамова, но, по словам жены, тот так и не вернулся домой.