Он взял чемодан и пошел к выходу.

Когда она закрывала за ним, он остановил дверь коленкой и, просунув голову, голосом, не обещавшим ничего хорошего, сказал:

- Я еще приду сегодня. Скажи своему мужу.

- Лучше позвоните, - слова Энвера смутили женщину и поколебали уверенность в себе, поэтому она снова перешла с ним на "вы", - зачем вам ходить попусту. Она назвала телефон, - хотите, запишу?

- Ничего, запомню.

Энвер спустился по лестнице, прошел через двор и вышел на улицу. Откуда-то издалека доносилась музыка. Энвер пошел на ее звуки.

Он прошел мимо сквера с памятником поэту Низами и свернул налево. "Поэтов любят, жулики", - со злорадством подумал он, на ходу разглядывая памятник, освещенный светом маленьких прожекторов.

Музыка доносилась из-за кустов, совсем уже поблизости. Пройдя еще с десяток метров, Энвер увидел за кустами площадку летнего ресторана и музыкантов на возвышении. Их было четыре человека. "Контрабас, труба, пианино, барабан", - определил названия инструментов Энвер и с удивлением подумал, что он неплохо ориентируется в городе и многое о нем знает, гораздо больше, чем можно было бы предположить.

Еще его удивило то, что никто не танцует. За столиками, тут и там, по краям площадки и между кустами, сидели люди. Три подвыпивших молодых человека в больших круглых кепках стояли в метре от оркестра и молча смотрели на него. Но никто не танцевал.

Энвер послушал музыку. В ресторан он не поднялся. Поставил поближе к стене чемодан и слушал музыку прямо с улицы.

Отсюда ему оркестр был виден не хуже, чем тем трем парням в ресторане, которые продолжали стоять, уставившись на музыкантов.

Четверка играла с увлечением, и в такт музыке под яркими светильниками ресторана носилась ошалевшая от света мошкара.

"Музыка это хорошо, - подумал Энвер через некоторое время, - но где я спать буду?"

Он отошел от ресторана и остановился у водяного ларька. В нем продавали мясные пирожки. Сколько стоит? - спросил Энвер.