— Как я выгляжу?

— Примерно так, как мы себя чувствуем, — отозвался Депп. Дверь отворилась. Мы всей компанией ввалились в лифт,

кто-то нажал кнопку первого этажа. Кабина провалилась вниз, в животе у меня ухнуло, а вокруг разом загомонили, строя всевозможные догадки и спрашивая, как же быть.

— Тише, — прикрикнул я. — Мне надо подумать. Очень серьезно подумать. И очень быстро.

Все замолкли.

«Леди и джентльмены, я прекрасно понимаю, как сильно вы встревожены и разгневаны тем, что увидели вчера вечером. Как один из тех, кто явил Дьяволов Фермана миру…»

Нет. Эту часть лучше выпустить — не то я продолжу параллель с доктором Франкенштейном.

«Как один из сотрудников корпорации Пембрук-Холл, я не могу не разделять вашу тревогу и гнев. Но давайте не позволим эмоциям завести нас туда, где представления об американском правосудии становятся насмешкой над чаяниями отцов-основателей».

Да. Вот это мне понравилось. Попал в переделку — маши флагом.

«Вчера вы все стали очевидцами совершенно возмутительных событий. И, учитывая число свидетелей по всему миру, могу смело заверить вас: зло, сотворенное Ферманом и его Дьяволами, не останется безнаказанным. Но прошу вас позволить работать системе — дабы правосудие стало честным, законным и…»

Раздался сигнал — кабинка со скрежетом остановилась.

«…и быстрым».

Двери разъехались. Потрясающее зрелище. Горсточка охранников из кожи вон лезла, чтобы не пустить внутрь толпу. И — что самое поразительное — толпа повиновалась, не напирала, хотя даже сквозь электронный гул открывающихся дверей лифта я слышал мерное скандирование.

— Мистер Боддеккер! — Это был Весельчак. — Здесь не выйдете. Слишком людно.

И он показал на вход, как будто я сам не видел.

— Знаю, — произнес я.

— Они здесь из-за Дьяволов.