Он улыбнулся.

— Яснее всего я помню, как она раздевалась. Почти все цыпочки даже тогда устраивали из этого представление. Либо хотели, чтобы их раздели во время схватки на диване, либо затевали любительский стриптиз, а то уходили в ванную и оттуда возвращались волшебно голыми. А Люси просто стояла и раздевалась, спокойно и небрежно, будто была дома одна. И это было куда сильнее. Я чуть тогда не умер. Нет, точнее сказать, я чуть не заплакал. Глупо, а? То есть я же кое в чем разбираюсь. К тому времени я уже поимел сорок-пятьдесят женщин. Как говорится, кто их считает? Но когда я увидел Люс нагой, то меня как пришибло. Нет, правда. Ну, вроде как услышишь великую музыку и так далее. Я подумал, что не заслужил такого.

Он засмеялся.

— А потом подумал: эй, раз уж мне такое перепало, так я дурак буду, если не ухвачу кусочек.

Он посмотрел на меня:

— Знаете, в чем главная проблема траханья? Нет, это не дарвинистская точка зрения. Ну, знаете, пик ощущений, который оборачивается рекламным роликом ваших генов — ну, как казино посылают куда-нибудь частный самолет, чтобы заманить назад к столам какого-нибудь завзятого игрока с набитыми карманами и обчистить его как липку. Впадаешь в депрессию, но тут дело только в сознании. И есть способы от нее избавиться. Нет, меня всегда другое ставило в тупик. Что невозможно одновременно и трахать их, и смотреть на них. А поверьте мне, на Люс в те дни стоило посмотреть. Но, естественно, вы тут же складываетесь в бутерброд, играете в «спрячь салями», и, откровенно говоря, тут под вами может быть кто угодно. То есть, конечно, иногда и видишь что-то в зависимости от позы и так далее, но получить все в перспективе нелегко, понимаете, о чем я? Вот одна из причин, почему меня заинтересовал фотографический ракурс. Все еще, Тон, не хотите снять плащ? Нет? Ну как угодно, но только я бы сказал, что вы потеете, как свинья. Довольно странное уподобление, как подумать. Я ни разу не видел, чтоб свинья потела. Я даже не уверен, что они вообще способны потеть. Разве что на бойне.