— Ага, прежде я вовсю фотографировал, — добавил он, закрывая гараж. — Одно время даже подрабатывал этим. Ну и некоторые мои снимки никак нельзя было отдавать в лабораторию для проявления.

— О чем вы говорите?

— О том, что меня могли бы и арестовать. Да и в любом случае коммерческие проявка и печать по качеству самые дерьмовые. Вы никогда не добьетесь того, чего хотите, если только не возьметесь за дело сами. Ну и деньги экономишь.

— Да, кстати, они так все время и горят? — спросил я, указывая на мачту, покачивающуюся под ударами ветра, налетающего из ночи.

— Двадцать четыре часа в сутки. Это же бензозаправка. Мы никогда не закрываемся. Немного теряем на каждой заливке, но возмещаем количеством.

— Ваши счета за электричество должны быть очень велики.

— А оно бесплатное. Вон на том пригорке ветряк. Из отопительной системы, которую я раскурочил. Подключен к генератору у меня в трейлере. Ток поступает, пока дует ветер. А мачта — от закрывшейся радиостанции. Обошлась всего в пару сотен — они думали только о том, как бы поскорее выбраться отсюда. Я ее демонтировал, перевез сюда и смонтировал заново.

— Большой труд.

— Люси всегда говорила, что руками работать я умею.

Он засмеялся.

— Ну, да она и вам то же говорила, верно?

— Как мастер на все руки я безнадежен. Когда я сталкиваюсь с небольшой проблемой такого рода, то выписываю небольшой чек. И откуда вы знаете, что Люси говорила мне?

— Знаю, и все. Если говорить о Люси, так я там был и жил. И всю ситуацию на пленку записал, так сказать.

Расплывшись в улыбке, он мотнул головой:

— Так пошли.

Он широко зашагал через двор. Я пошел следом, держа руку в правом кармане плаща, чтобы замаскировать его вздутие.