Однако вслух не сказал ничего, протянул лишь назад фляжку. Майор завинтил прикрепленную на цепочке крышку, засунул ее за пазуху.

– Бывай, лейтенант, – кивнул Косте. Повернулся к Юрке: хотел что-то сказать и ему, но только хлопнул водителя по плечу.

Верховодов тоже посмотрел на Карина. Юрка продолжал отрешенно смотреть на глубокую борозду, оставленную его “Уралом” у края пропасти, и старшему лейтенанту опять вспомнилась мать, крестившая машину…

– Есть просьба, товарищ майор. Водитель без машины остался, заберите его с собой.

– Товарищ старший лейтенант, я не…

– Ефрейтор Карин! – перебил, не глядя на очнувшегося Юрку, Верховодов. Точно так же не смотрел на него комбат четыре… да, уже четыре дня назад. Ефрейтор Карин, – повторил он официально, потому что когда говоришь официально, можно прятать чувства. – Поступаете в распоряжение майора. Там, в Союзе, всем привет…

Не прощаясь, не глядя ни на майора, ни на подавшегося к нему водителя, пошел к своей “ниточке”. Вот так же он уезжал от Юли; резкая боль короче.

Около машин его догнал один из тех десантников, что охранял майора. Протянул фляжку. Хотел бежать обратно, но остановился:

– Вы не думайте ничего на нашего командира, товарищ старший лейтенант. У нас за полтора последних года, когда он командует, ни одной потери не было, все живые возвращаемся. А что его самого охра shy;няем… Знамя у него на груди, товарищ старший лей shy;тенант. Прощайте.

Он дождался “бэтр”, на котором ехали майор и Юрка Карин, ухватился за скобы, ловко влез на броню. Верховодов думал, что Юрка будет искать его взгляда, но ефрейтор, словно прячась, пригнулся за спину майора.

“Тебе нечего стыдиться, Юрка, – мысленно сказал ему старший лейтенант. – И вообще хорошо, что твоя машина в пропасти, а ты возвращаешься. Ты это заслужил”.