– Привет, – прошептал Дима Камбур.

Привет, привет, Цыпленок! Видишь, как все получилось? Но все рав shy;но, какое счастье, что ты живой! Что ты рядом. Теперь пусть что хо shy;тят делают. А еще давай Ваньку Голубева помянем, своего “пра shy;ва shy;ка”, сраженного вместе с вертолетом очередью из ДШК. Ему даже и пры shy;гать не пришлось. Втроем были – вдвоем остались. Хорошо, что встретились. Хоть так – но увиделись. Привет, командир, привет, до shy;ро shy;гой…

Пока там, наверху, сматывали нагайки, пока наклонялись, пока брали за ноги – у них было еще целое мгновение находиться рядом. И потом, оттащенные каждый к своей стене, они смотрели друг на друга п улыбались. И было смешно смотреть, как тревожно-подозрительно переглядывались между собой “духи”, потому что они слышали какое-то слово, сказанное тем, в изорванной тельняшке, и теперь пытались понять, отчего оно обнадежило, обрадовало до улыбок пленных.

Впрочем, Рокотов и сам бы не смог объяснить, почему он улыбался командиру. Это было помимо его сознания, помимо дикой боли в исполосованной спине. Словно через что-то в себе переступил он, а вернее, получил для себя, своей души от соприкосновения с разбитой Димкиной головой.

Из низкой, узенькой двери дома вышел поджарый афганец в свитере и джинсах. К нему подошли по одному человеку от “черных аистов” и группы, захватившей капитана. Они молча выслушали хозяина дома, согласно покивали, разошлись.

Над прапорщиком наклонился молоденький “аист”, и Рокотов, опережая его, произнес:

– Встаю, встаю. Слушай, сними с меня куртку, передай ему, замерзнет ведь, – и прапорщик показал взглядом на капитана.

Переводчик то ли не понял, то ли не счел нужным отвечать, и Рокотов окончательно убедился: встретились две банды, у каждой по добыче и никто ни с кем делиться не будет. Наоборот, постараются побыстрее, первыми довести пленных до главаря, обрадовать его – как говорят на Востоке, медленный верблюд пьет и мутную воду.

Но Владимир ошибся: их повели с командиром вместе. В начале цепочки, сразу за разведкой – капитана, связанного по плечи. Через семь-восемь “духов” – его, Рокотова. Дима несколько раз попытался оглянуться, что-то сказать, но идущий за ним охранник пнул прикладом, Цыпленок не устоял, упал лицом на камни.