Она развивала в народе инициативу, а для того без дальних слов забрала в городах их городской бюджет. Вот тогда местные власти и начали запасать зеленую краску. Но скоро у них не стало хватать рук, чтобы обвести зелеными квадратами все, что еще имело смысл обвести. Потому что многое в стране просто превратилось в позеленевшие руины. Старое разрушили, а новое как-то не создалось, горестно думал старик. Например, налоги при новых порядках уменьшили, но стариковы двери стало некому покупать - все разорились. Тогда старик и сам заметил: как и соседям, плодов капитализма ему не досталось, а плодов социализма он лишился.

Гибель заводов в размерах страны породила плодовитая на идеи дама с высокой прической. Казалось, что люди - как сын старика - увидев сотворенные ею плоды, повернулись и навсегда покинули эти места. Плоды, однако, тронуло время. Десятки лет они, забыв ласку человека, украшают своими осыпающимися телами города страны, как поседевшие, но любимые дети, служа назиданием воздвигшему их народу. Но к этим памятникам капитализму с человеческим лицом идут на экскурсии только длинные кавалькады нищих, нашедших под их крышей приют. Вероятно, это те работяги, которые, как и старик, платили свои долги. В стране традиций человеку не легко отвыкнуть каждый день приходить к месту своей работы. На вершине этого великолепия сидела дама с высокой прической и в компании других таких же с высокими головами выглядывала: кого бы еще обратить в цивилизацию? Дружеские страны не угадали ее просветительских намерений. Страна была и так хороша, но когда над ней благодатной грозой разразился добавочный капитализм, друзья откликнулись своеобразно: американцы прибрали к рукам английские капиталы и колонии, а немцы индустрию.

"Для чего же мы их побеждали? - тихо гадал старик. Но немецкие машины очень ценил: - Вот, например, Опель. На нем ездит едва ли не вся Англия. Только название ему дали свое - Воксхаул. Правильно, когда товары носят свое, английское имя".