Я стал размышлять: что хотела выразить своим нахальным карканьем кладбищенская ворона? Может быть, она тоже произносила надгробную речь?
Когда я вышел после поминок на свежий воздух, стемнело, улицы зажглись яркими огнями. Близ автобусной остановки толпились пассажиры, я встал поодаль. Тут ко мне и подвалили трое. Они были молоденькие, петушистые, наглые. И противные, какими все бывают в неустоявшемся возрасте. Один, самый длинный и, по-видимому, самый задиристый, встопорщил перышки и начал на меня наскакивать, пытаясь клюнуть побольней. А двое его приятелей заходили с боков и теснили к киоскам. Я отталкивал их, вяло сопротивлялся. Автобусная очередь, как по команде, повернулась к нам спиной. Прохожие либо торопливо проходили мимо, либо замедляли шаги и, разинув рот от любопытства, наблюдали за схваткой. Никто не предпринимал попыток вмешаться. Трое сосунков, почуяв возможность легкой поживы, наседали все наглей. Очень злые у них обнаружились хари. Такие могли сотворить что угодно: полоснуть бритвой по щеке, чиркнуть ножом, проломить висок — и мучайся потом до конца дней… Если выживешь…
Я понял: придется обороняться всерьез. И ударил ногой первого нападавшего. Он скрючился и упал. Остальные двое растерялись. Видно стало: они меня недооценили. Опыт участия в драках я накопил немалый, да и спиртным — от меня, должно быть, несло изрядно. Соплякам было чего опасаться. Я преподал им хороший урок. Влупил ногой второму, кулаком в глаз — третьему. Они бросились бежать. Того, который крючился на асфальте, я оседлал и вдавил ему локоть в горло.