И уже не сорваться, эти фото есть застывшие случаи твоей гибели, свидетельства упорхнуших минут, которые никогда не вернуть. Обычно об этом просто не задумываешься, не придаешь такой ерунде значения, а тут — вот оно, заверенное и удостоверенное твоим прежним обликом подтверждение смерти. Прошлого бытия — оно было, и его нет. Осталось лишь на фото.

Мучает и то, что в отдаленном будущем (если оно наступит), кто-то из потомков (если они родятся) возьмет в руки изображения чужих, неведомых ему личностей и ничего не выражающим взором скользнет по лицам тех, кто сегодня с шутками, смехом, безмыслием спешит увековечить свои прически, усы, косметику и наряды. Казалось бы — какое мне дело до того, что будет, когда меня не станет? И кто каким взгядом оценит мою внешность… А вот — не дает покоя. И заранее становится обидно, что не смогу в течение жизни сделать что-нибудь такое, что заставит потомков уделить мне хоть толику внимания.

После смерти родителей осталось несколько пакетов фотографий. О некоторых персонах, на них изображенных, я знал из рассказов отца и матери, знал, в каких отношениях они были с нашей семьей, чем занимались, даже — где похоронены. Многих видел еще живыми. Но было и огромное количество совершенно неизвестных физиономий, про которые даже пустячных сведений не сохранилось. А ведь они жили. Были. Дарили свои фото и даже делали на них надписи…

На другой день в институте только и разговоров было о похоронах и поминках. Сотрудники собирались группками в коридоре или в тамбурочках для курения и обсуждали подробности: как славно все было организовано и как достойно держались родные усопшего. Говорили, что дочь прилетела проститься с отцом аж с Дальнего Востока. Она там постоянно проживала после того, как вышла замуж.