- В селе цвет дымом припахивает, - неуверенно сказал Золотарь. "Не послушался Юлины, говори теперь глупости. Ишь, захотелось тебе в саду перелетовать!" - Однако добавил: - И шумно в селе...

- Вы такое выдумываете! - рассердился Михайлин. - Я уже с членами правления переговорил, все "за"... Считаю, что мы сейчас зря время тратим. И я просто удивляюсь: Захар Золотарь - противник доброго дела... Или, может, что-нибудь другое? А, Захар Анисимович?

Золотарь отвел взгляд от председателя. Боялся, что тот прочтет в его глазах настоящую причину этого разговора. Он смотрел за село, туда, где между холмами виднелся старый сад.

- Что ж, давай. Корчуй... - сказал глухо и зашагал прочь.

- Захар Анисимович! - крикнул вслед Михайлин. Он, наверное, все-таки догадался, что к чему.

Золотарь не оглянулся. Ему стыдно было встречаться взглядом с Михайлиным. А что, если председатель из жалости к нему, немощному старику, передумает корчевать сад?

"Нет! Пусть корчует! Пусть от этого сада щепки летят, а я еще и ветки помогу сносить... Какой стыд! Какой стыд! Правду жинка говорила: глупость затеял. Люди приходят и уходят, а дело остается. Отсюда оно и все..."

Тропинкой, петлявшей в озими, Золотарь выбрался на косогор и остановился, чтобы отдышаться. Сердце бухало в груди надрывно и редко...

- Просил же: посей на этом взгорке клевер, - сказал он вслух. - Пусть бы тешилась пчела. Нет, не послушал...

Дрожали ноги в коленках, и рука дрожала на посохе. Золотарь присел, чтобы отдохнуть. Он сел лицом к селу, поэтому и мысли завертелись вокруг села. А все-таки дивно называется село - Подлесный Веселец. Подлесный, а лесу и за десять верст не найдешь. Над селом всходило солнце - на цинковых крышах танцевали сверкающие озерца, даже глазам больно. Танцевали вытанцовывали, словно тешились, что деду не так просто и до пасеки добраться.

Подлесный Веселец... Вот здесь все восемь десятилетий и прожил Захарий Золотарь.