Сумка качнулась и рухнула – и из нее, как из испорченного рога изобилия, полетели, прыгая и стуча по полу, рыбные консервы, несколько яблок; рулон распечатанной туалетной бумаги, который тут же начал разматываться, как свиток…

То, что выпало последним, после всего этого салюта, произвело совершенно неожиданный эффект.

Две книги, обернутые в аккуратный целлофан.

Изданы они были со вкусом и роскошью, на первой значилось “Триумф

Заратустры”, на второй – “Autumn Tales”. Фамилия автора на обеих книгах была одна и та же.

– Что это?! – Акчура быстро поднял книги с пола и сжал их, не зная, что с ними делать дальше… Потом с ненавистью посмотрел на Марину

Титеевну и одновременно почти со страхом – на Исава; тот уже не смеялся, хотя уголки его тонких губ все еще закруглялись, словно не могли остыть от смеха. – Это же мои кни… то есть не мои… Марина

Тите-евна! – взвизгнул наконец Акчура.

– Ну, принесла, – ухмыльнулась мачеха, откинув с лица крашенную в кукольный цвет прядку. – Показать хотела, похвалиться.

– Чем хвалиться? – надвинулся на нее Акчура. – Я же вам!.. Я что, не говорил?!

– Тихо-тихо! – погрозила пальчиком Марина Титеевна.

Акчура стоял посредине убежища, то бессмысленно листая, то перетасовывая книги. Исав, как ни в чем не бывало, подкатил к себе пяткой одно из яблок, поднял, пожонглировал, зачавкал.

– Вы ему раньше уже мои… то есть, такие книги приносили? – наконец, начал прозревать Акчура.

– Приносила.

– И что… он говорил?

– Нра-авились, говорил. И издано хорошо, говорил, с качеством.

– М-гу, – кивнул Исав, упаковав в рот все оставшееся яблоко.

– …Так вот за что он мстил, а я-то думал…- пробормотал Акчура, потом снова надвинулся на мачеху, но уже с вернувшимся самообладанием. – Я повторяю… Почему вы таскали ему эти книги? Чем вы хотели хвалиться? Тем, что я издаю его книги под своим…