Все раннее детство Верещагина усеяно холмиками, под которыми спрятаны красивые вещи.
Потом началась война, от которой Верещагин с матерью улепетнули подальше, во глубину сибирских руд, в маленький алтайский городок, где у Верещагина от недоедания пошли по телу какие-то лишаи и мать мазала их зеленкой.
Зеленка- это такая жидкость, вроде йода, только зеленая. Ею мажут раны, фурункулы, лишаи, так как она обладает сильной дезинфицирующей способностью. Все человеческие несчастья, помазанные ею, приобретают причинный зеленый цвет.
Однажды мать сказала Верещагину: «Посмотри, какая прелесть!» На голом некрашеном столе лежал совершеннейшей формы кубик, грани которого поблескивали багрово, зелено, почти фиолетово; казалось, внутри кубика спрятано жирное живое пламя. «Где ты взяла такой?» – вскричал юный Верещагин, весь в лишаях. «Он выпал из зеленки», – ответила мать. «Как выпал?»-спросил Верещагин, весь в зеленке. Мать объяснила: она открыла баночку, чтоб в очередной раз помазать сына, а там на дне вот эта прелесть.
Так Верещагин впервые увидел кристалл.
Он завернул его в обрывок газеты, носил с собой, совал под нос одноклассникам, но особого восторга или удивлении никто не выказывал, и тогда Верещагин побежал в единственную в городке библиотеку, которой заведовал одноногий старик. «Это кристалл,- объяснил одноногий мирик.- Если тебя интересуют кристаллы, я могу дать тебе книгу о кристаллах».- «У вас есть книга о кристаллах? – воскликнул Верещагин. – Дайте мне две». – «Тебе нужны две одинаковые книги о кристаллах?» – спросил библиотекарь. «Нет, разные»,- ответил Верещагин. «У меня только одна книга о кристаллах»,- сказал библиотекарь.
Так, еще в пятом классе, проживая в маленьком городке, куда его забросила эвакуация, Верещагин увлекся кристаллографией. Большинство его сверстников и слова такого не знали, а Верещагин уже грыз гранит науки, чуть ли не наизусть заучивал целые страницы из занимательной книжки Перельмана и, кроме того, выращивал в чайных стаканах изумрудные октаэдры хромокалиевых квасцов; небесно-голубые пинаконды медного купороса; отточенные, словно лезвия, дипирамиды железистосинеродистого калия цвета густой венозной крови.