- Спокойней, сынок, спокойней... - Халил-муаллим сказал это мне, но я был совершенно спокоен.

- Ладно, пошли! Приедет ректор, продолжим разговор! - Элаббас подошел к двери и, уже стоя в дверях, обернулся к Маликову: - Не будет по-твоему, Маликов! Таких, как ты, мы видели-перевидели! И знай, мы этого не оставим. Ты нам ответишь за клевету!

Вслед за Элаббасом я вышел в полутемный коридор. За нами шла Вильма.

В общежитие мы вернулись вечером. Нельзя сказать, чтоб у нас было очень хорошее настроение, но и не очень плохое. Мы пообедали в столовой горсовета, потом в летнем кинотеатре посмотрели двухсерийный индийский фильм.

Когда мы пришли, Мазахира еще не было, но Гияс сидел на кровати и курил. Увидев нас, он чуть вздрогнул: боялся, должно быть, именно поэтому и пришел сегодня так рано.

- А-а, он тут? И давно вы здесь, прошу прощения? Ни в голосе, ни в выражении лица Элаббаса не было для Гияса ничего утешительного, но он все равно обрадовался, усмехнулся, решив, видно, что раз Элаббас шутит, объясняться мы с ним не станем.

- Да я уж... часа три сижу, жду... Я ведь остался только, чтоб... Я этому подлецу вправил мозги!

- Какому подлецу?

- Да проректору. Дрянь, конечно, но есть в нем неплохие черты. Только зацепить надо.

- А?.. Ты, значит, зацепил?

- Не то слово! Я его на сто восемьдесят градусов развернул! Совсем другую песню поет!

- Ну? Да ты же герой! - Элаббас медленно подходил к Гиясу, и тот, не спуская с него глаз, все дальше отодвигался к стене. - А может, лучше расскажешь о папочке твоей Семы? О будущем тесте? Чего ж, люди свои... Расскажи... Он какую песню поет? После того как сделал тебя другом этой гниды? А? Какие у него дальнейшие планы?