Сперва было почти не больно. Как будто камнем попали. Ури — настоящий клоун. Вот он снова бросает в меня камень. Чтобы я не уснул. Он уверен, что я хочу спать. С кем ты спал? — интересуется Ури. Ты всю неделю хочешь спать. Ури — командир отделения. Он знает все. Кто ложится с девушкой в субботу, ходит потом всю неделю сонный. Но ты ведь на посту! — визжит Ури. Ты должен зарегистрировать перемещения транспорта по шоссе, буквально каждую машину. А теперь скажи, с кем ты спал. Имя, имя назови. Чтобы он мог выбить его на камне. На долгую память. Я не спал с ней, Ури. Надо было сказать ему правду. Я вообще никогда не делал этого, Ури. Может быть, и ты этого не делал. Но Ури уже уснул. Или потерял сознание. Внезапно. Так же внезапно, как раздался шум — а потом прилетели большие мухи. Прозрачные, незаметные. И жужжащие. Прямо мимо уха прожужжали. З-з-з… И было уже слишком поздно. Я никогда даже не расстегивал на ней кофточку, Ури. Никогда в жизни. Только видел ее белую кожу между пуговицами. Как-то я попробовал расстегнуть пуговицу. Но она мне не позволила. Мы из одной школы, сказал я ей. Да, ответила она, из одной гимназии. Она смешно произносит это слово — так же, как и ее мать. Не «гимназия», а «гимнасия». «С-с» вместо «з-з». Это я пока еще могу произнести. Как и «Л-л»… Ты спишь, Ури. Если б я мог, разбудил бы тебя. И все бы тебе рассказал. Наверное, он действительно устал. Он один нес миномет. А я нес пулемет. Он нес миномет и ящики с минами. По шесть в каждом ящике. В каждом ряду по две. «Двумя закрывал ноги свои, и двумя летал»

Надо разбудить Ури. Вставай, Ури. Объясни мне. Он все всегда мог объяснить. Он знает. Даже геомет… еще одно трудное слово. Как Л-Лео-но-ра-ра. Ра. Ра. Хорошо бы убежать отсюда, прийти к моей Л-л… Когда она присела, чтобы показать мне альбом с фотографиями из гим-на-сии, я увидел ее тело. Белое и нежное. Она обещала мне, что сегодня… Но сегодня жена Леиса рожает. И со мною все кончено. Этот стебель знает, что все кончено.