Ноги же — как два жезла. Я иду к Ле… Ох, устал я. Но надо перебраться через дорогу. Ури, скажи, напишешь ли ты «Нахум и Лео…»? Скажи хотя бы, как к ней попасть, если я не владею ногами. Мать на другой стороне кричит: «Стой, Нахумке». Она в дверях маленькой лавочки; в помещении горит свет — яркое пятно на фоне окружающей тьмы. «Стой, Нахумке», — кричит она мне, а потом исчезает среди машин и снова выплывает между колесами грузовиков, словно большой спасательный круг. На нем можно повиснуть, отдохнуть. Даже посреди дороги. Но только надо выбираться отсюда. С помощью Ури я выберусь моментально. Даже с парализованными ногами. Ури знает, как это сделать. Он был на курсах, где готовят командиров отделения. Неподалеку, в горах. В Бире. На этих курсах учат всему. «Я — маленький генерал, — говорил Ури. — Командир бригады сказал, что мы теперь маленькие генералы». Что же, тогда поведай мне, как идти, когда из тебя истекает кровь. Да, конечно, есть средства, чтобы останавливать кровь. Специальные средства. Учительница биологии нам рассказывала. Она знает. Сегодня все учителя учат меня. Самый долгий в моей жизни учебный день.

По вечерам родители Ле-оры уходят из дому. Играть в карты. Чудаки! В субботние ночи они играют в покер. Пок… А название вещества, которое останавливает кровь… Забыл, именно сегодня. Может быть, можно прийти на экзамен завтра? Завтра будет уже слишком поздно. Наступает суббота. Поздно. Сделай же усилие, Нахум. Ури… Сейчас он сердит на меня. Я скажу тебе ее имя. Я разбужу тебя длинным ее именем. И мы пойдем и ответим на все вопросы, что учитель задавал в классе. Ле-о-но-ра. Ну, а сейчас вслух, Нахум: «Ле-о…» Нет, я погиб. Совсем пропал. Не слышу даже своего голоса. Но я дышу. Душа не может расстаться с телом вот так, вдруг. Я бы заметил, если б это произошло. Даже если она прозрачная или чуть беловатая. Как туман, по утрам стоящий над Ярконом. Мама, как определить, что человек мертв? Кажется, берут перышко и подносят к ноздрям. Если оно колеблется, значит, живой.