Даже Рим был точно таким, каким Рожер представлял его по бесчисленным описаниям паломников и священников, проходивших через Суссекс и Кент по пути в Лондон. Южная Италия была частью того же мира — мира, в котором крестьянами, говорившими на диковинной смеси языков, правили изъяснявшиеся по-французски или по-латыни рыцари, владевшие землями, полученными за военную службу. Так что епископ Одо Баварский, скончавшийся в Палермо, действительно мог считать, что умирает рядом с домом.

Но оставив позади виноградники, оливковые рощи и теплую итальянскую зиму, они переплыли море и оказались в совершенно ином мире. Шестинедельный марш от Диррахия до Константинополя был не слишком трудным, поскольку странные греческие бароны в длинных шелковых одеждах, наподобие священнических риз, указывали им путь и снабжали провизией. Но общаться с людьми, столь непохожими на западных христиан, с людьми, жившими по своим законам, было почти невозможно. Ни один из местных не знал латыни — языка, который был понятен всем: от Испании до Норвегии, от Ирландии до Венгрии. Каждая буква их алфавита была непостижима и дразнила пилигримов внешним сходством с буквами, принятыми в цивилизованном мире. Воины греческого конвоя, защищавшие паломников от нападений диких горцев, казались знатными людьми, но на самом деле были простыми солдатами. Церкви у них тоже были странные и столь замысловатые, что снаружи невозможно было определить, где восток; внутреннее же их убранство поражало великолепием. Рожер посетил такой храм в Фессалонике. Он выбрал для этого раннее утро, когда всенощная закончилась, а Веспер

К концу путешествия он ясно понял, что самое странное в Византийской империи — это устройство хозяйства и армии. Здесь жили горцы, которые в срок платили дань (если было чем платить) и занимались грабежом во все остальное время, пользуясь тем, что вооруженному рыцарю в горах не угнаться за местным разбойником.