Наутро он отстоял мессу, а потом долго маялся от безделья. Кое-кто из нормандцев бессовестно проспал богослужение или просто не пошел на него, что для участника паломничества было непростительно. После обеда Рожер стоял в дозоре у южных ворот. Коня он с собой не взял, так как решил, что осадные машины удобнее охранять в пешем строю. Его заинтересовало устройство баллист, которых он раньше никогда не видел. Эти машины, метавшие огромные валуны, были нацелены на одну из угловых башен южных ворот. Ими управляли греческие механики — нахальные горожане в узких туниках, злобно расталкивавшие любопытную толпу провансальских пехотинцев и слуг. Его возмутило, что эти схизматики смеют командовать добрыми христианами, но в конце концов война есть война… Насколько он мог заметить, башне не было причинено ни малейшего ущерба, и это веселило защитников стен, лениво постреливавших из луков. Правда, до осаждавших стрелы тоже не долетали. Ближе к вечеру стражу сменили, Рожер снял доспехи и пошел на встречу с кузеном.

Солнце садилось. Над Вифинией стоял теплый июньский вечер. Зимой в Италии Рожер изрядно поистратился, и теперь у него оставалась только серебряная цепь, полученная от отца на прощание. Он отломил от цепи звено и купил на него большой глиняный кувшин с вином. При этом сам кувшин заинтересовал Рожера не меньше, чем его содержимое. Он привык к кожаным бурдюкам или деревянным бочонкам. Грешно было бы выбрасывать столь добротно сделанную вещь после того, как она опустеет… Роберт без труда нашел его, они уселись на кучу камней для баллисты, по очереди прикладываясь к кувшину, и болтали до самого ужина.

Когда семейная тема была исчерпана, Рожер приступил к предмету, занимавшему все его мысли.