
От волнения Роберт все чаще уснащал свою речь итальянскими словечками и совершенно не по-норманнски размахивал руками. Рожер отвечал ему нарочито медленно и тщательно подбирал северофранцузские слова, пытаясь заставить собеседника говорить на понятном ему языке.
— Значит, твой граф дал за тебя вассальную клятву, а мой герцог сделал это за меня, и мы оба крепко связаны ими, пока наши сеньоры не освободят нас от этой зависимости. А мы тем временем будем участвовать в святом деле и выполнять свой обет.
— С этим я согласен, — чуть успокоившись, ответил Роберт. — Обет нужно исполнять. Это единственное, что сплачивает наше войско. От выполнения обета зависит все наше существование. Но твои разговоры о «святом деле» просто смешны! Ваш герцог прибыл сюда, чтобы завоевать славу, накопить сил, вернуться домой и пойти войной на брата. А вот граф Тарентский собирается до самой смерти оставаться в Византии, воюя с турками. Ты думаешь об освобождении Святой Земли, а я думаю об отражении неверных, где бы они ни были. Этих целей можно добиваться порознь. Граф хочет получить от императора какой-нибудь большой город, желательно Антиохию, и поэтому вынужден поддерживать с ним добрые отношения. Так пусть тем, кому ничего не достанется, позволят освободить Иерусалим, занять пограничные крепости и защищать рубежи Палестины!
