— Ну, что тебе привезти, чем полакомить?

И Семен Гаврилович заказывал — то соленый огурчик, то кислой капусты — и с торжеством встречал в следующий раз угощение.

— Вы ешьте, спите покрепче и ни о чем не заботьтесь! — говорили врачи. — Скоро мы вас отпустим домой… Пока война — потерпите, а там будем думать о будущем…

— Доктор, скажите мне правду, буду ли я когда-нибудь видеть?

— Надежды терять никогда не следует…

Больной чутко прислушался к голосу доктора… и опустил голову.

Он больше не сказал об этом ни слова. Но стал торопиться с выпиской: «Надо дать место другим. Тем, что могут еще понадобиться Родине».

Он перестал есть и спать и как-то сразу осунулся.

Прошло еще несколько дней, и он, худой, бледный и слабый, без повязки уже, но с непрозрачными черными очками, закрывавшими пустые глазницы, распрощался с госпиталем.

Одной рукою он опирался на палку. Другой — держался за руку жены. Лицо его словно окаменело. Он не мечтал уже больше о лучике света. Он знал: глаза вытекли. Их у него больше не было. Нечего было ему восстанавливать!.. И не на что было надеяться…

Врачи, прощаясь, сердечно пожали ему руку. Они от всей души желали ему счастья. Но чем можно утешить человека в таком горе!!

В госпитале позаботились, чтобы по возвращении домой он не оказался бы сразу без пищи. Две большие булки хлеба, колбаса, сахар и все необходимое лежали в мешке за плечами у Нины Александровны.

Медленно-медленно добрели они до памятника Пушкину. Нина Александровна предупреждала мужа о каждом шаге.

— А вот сейчас мы перейдем трамвайную линию. Осторожно, Семен! Не споткнись о рельсы, — говорила она то невпопад шагающему, то упирающемуся без причины мужу. — Ну, вот! А теперь, на тротуар!.. Не бойся, не бойся! Иди сюда смело — тут совсем гладкий, прямой путь. — И она тащила мужа за рукав.

Тротуары, переходы, каждое здание вдоль улиц — все было когда-то отлично знакомо. Семен Гаврилович отчетливо видел всю улицу мысленным взором: вот книжный магазин — с запомнившимися пестрыми витринами новинок. Дальше — здание Моссовета… А тут, в уголке, — киоск, где он покупал обычно папиросы…