Слуги принесли кофе, и, стремясь соединить приятное с полезным, потому что любила Джесси, Ева сказала: "Останемся одни, так как нам более ничего не нужно". - Мы сами позаботимся о себе, - сказала Джесси прислуге, - Ева, я тебя слушаю. - Ты все еще не куришь? - спросила Ева, извлекая длинную папиросу из платинового портсигара. - Нет. Не это же ты готовила мне по секрету от слуг? - Но у меня, право, нет ничего особенного для тебя. Я, как хочешь, не выношу посторонних, хотя бы и слуг. Ты много теряешь, отказываясь курить. - Я люблю смотреть, как курят, - сказала Джесси, приникая щекой к сложенным, локтями на стол, рукам. - Я приметила, что ты куришь с отчаянием, - расширив глаза и грудью вперед! - Благодарю, я согнусь. - Нет, не надо. Вильсон курит осторожно, кряхтя, почти потеет, и весь вид его такой, что это - тяжелая работа. Интересно курит Фицрой. Он положительно играет ртом: и так, и этак скривит его, а один глаз прищурит. По-моему, лучше всех других курит Гленар: у него очень мягкие манеры, они согласуются с его маленькими сигарами. Ему это идет. - Тебе нравится Гленар? - Он мне нравился. Теперь я нахожу, что он на вкус будет вроде лакрицы. Дай мне папиросу, я попробую. Она крепко сжала мундштук губами и серьезно поднесла спичку, причем ее лицо выражало сомнение. Закурив, Джесси случайно выпустила дым через нос, закрыла глаза, чихнула и поспешно положила папиросу на пепельницу. - Что-то не так, - сказала она. - Должно быть, это требует мужества. Ева рассмеялась. - Тебе надо выйти замуж, - вот что я хотела сказать. Нормально ли твое положение? Моргиана значительно старше тебя; кроме того, она ис... - ... терична, - мрачно закончила Джесси. - Дальше! - Выходит, что нравственно и физически ты одинока, хотя обеспечена и живешь в своем доме.