-- Ты едешь в Бринкли?

-- Завтра днем.

-- Счастливый, получишь кучу удовольствия.

-- Правда? Уж это маловероятно.

-- Ну ты даешь. Один Анатоль с его обедами чего стоит. Помнишь имя той пери, что стоит несчастная у дверей Эдема?

-- Дживз мне что-то рассказывал.

-- Так вот, я точь-в-точь как та пери. Мысль о том, что Анатоль каждый вечер накрывает стол, за которым меня не будет, разрывает мне сердце. Лично мне твои сомнения непонятны. Бринкли -- это земной Эдем.

-- С этим трудно не согласиться. Но временами и у этого места появляются свои изъяны. На мой бы вкус побольше бы там ландшафта и поменьше человеческих образцов. Ибо кто ты думаешь завалился нынче туда? Обри Апджон!

Киппер был явно в шоке. Он вытаращил глаза, и подрумяненный гренок выпал из его изумленно раскрытого рта.

-- Старик Апджон? Да ты шутишь?

-- Точно тебе говорю. Он, личной персоной. А кажется еще вчера ты обнадеживал меня, что наши с ним пути уже никогда не пересекутся.

-- Но каким образом он очутился в Бринкли?

-- Именно этот же вопрос я задал своему старшему товарищу тетушке, но ее объяснения ее полностью оправдывают. Оказывается, разлучившись с нами, Апджон женился на тетушкиной подруге, некой Джейн Милз, став отчимом ее дочери, Филлис Милз, а тетушка Далия -- ее крестная мать. Моя тетка пригласила крестницу в Бринкли, а Апджон решил тоже проветриться.

-- Ясно. То-то ты трясешься как осиновый лист.

-- Не знаю уж как насчет породы дерева, но то, что как лист -- это уж точно. Как вспомню его злые глазки...

-- И толстую, выбритую верхнюю губу! Как посмотришь на него за обедом... Кстати, а Филлис ничего.

-- Ты ее знаешь?

-- Мы познакомились в Швейцарии прошлым Рождеством. Передавай ей мой пламенный. Отличная девушка, правда немного малохольная. А она мне не говорила, что Апджон ее родственник.