Не то чтобы огуречная стратегия вовсе не имела сторонников. По мере развития событий я заметил несколько человек, в чьих глазах светился живой интеллект, которые отдавали предпочтение именно огурцам.

Молодой Таппи отнюдь не остался равнодушным к происходящему. Его глаза вылезли из орбит, волосы встали дыбом, а рот тем временем продолжал открываться и закрываться, не оставляя сомнений в том. что он автоматически продолжает петь. Наконец Таппи вышел из транса и принялся что было сил грести к берегу. У самых дверей он на полкорпуса обошел крупный помидор.

Вскоре волнение улеглось, крики затихли. Я повернулся к Дживсу.

— Прискорбное зрелище, Дживс, — сказал я. — Но у нас не было другого выхода.

— Да, сэр.

— Кроме хирургического вмешательства, не так ли?

— Именно, сэр.

— Принимая во внимание все происшедшее на глазах известной нам дамы, можно с уверенностью сказать, что роман Глоссоп-Беллингер завершен.

— Да, сэр.

В эту минуту на сцену вышел Крепыш Бингхэм.

— Дамы и господа! — провозгласил старина Бингхэм.

Я подумал было, что он хочет упрекнуть свою паству за столь горячее изъявление чувств. Но не тут-то было. Бингхэм, без сомнения, привык к этим простым и здоровым шуткам и не считал нужным обращать внимание на некоторое оживление в зале.

— Дамы и господа, — сказал он, — следующим номером нашей программы должна была выступать мисс Кора Беллингер, широко известное оперное сопрано. Только что она уведомила меня по телефону, что ее автомобиль сломался в дороге. Мисс Беллингер, однако, направляется к нам в такси и прибудет с минуты на минуту. Тем временем наш друг мистер Инок Симпсон прочитает…

Я схватил Дживса за рукав.

— Дживс! Вы слышали?

— Да, сэр.

— Ее здесь не было!

— Да, сэр.

— Она не видела Ватерлоо молодого Таппи.

— Да, сэр.

— Вся наша затея провалилась!