Был прекрасный, солнечный летний день. Цани решил ехать за город прогуляться, он торопился. Возле подъезда стояла его машина, в машине сидела знакомая артистка, до вечернего представления оставалось только три часа, и неожиданное происшествие со слоненком отнюдь его не устраивало.

Конечно, Цани знал животных; конечно, любил их. Это было у него в крови. Этим занимались его отцы, деды и прадеды. Он принадлежал к старинной цирковой династии. Еще ребенком он работал уже вместе со своим отцом на Урале, в Сибири, в Поволжье. Маленькие города, где семья Цани обычно гастролировала, часто переходили из рук в руки, от одной власти к другой. Юношей восемнадцати лет Цани ушел от отца в Красную Армию, сперва он служил там тренером конных частей, затем организовал передвижную цирковую труппу. Циркачи говорят, что тот, кто раз перешагнул через барьер на арену, никогда с нее не уйдет. Цани был настоящим циркачом. Больше двадцати лет он истратил на то, чтобы овладеть в совершенстве искусством дрессировки. Его жизнь проходила в постоянной, непрерывной работе. Сейчас ему начинало казаться, что все приемы им уже изучены, что нового ничего нет. Незаметно для самого себя он остывал. Несмотря на это, именно теперь Цани имел от цирка все - признание, успех, награды. Однако чем больше было славы, тем меньше занимался он своими животными. Он привык смотреть на них только как на материал для очередной программы. Все чаще и чаще черную, подготовительную работу он сваливал на плечи своих ассистентов.

Так было и с новым слоненком.

Еще вчера Цани отдал распоряжение своему помощнику, ассистенту Гамбузу: принять и устроить Джима.

Цани злился. Длинное, желтоватое, сухое лицо его морщилось. Он нервно смотрел на часы.

Рядом с ним стоял растерянный Гамбуз. Гамбуз оправдывался: