Джон взглянул на меня, я – на Джона, потом перевел взгляд на Грейс Ричардсон. Я взял со стола кольцо, взвесил его на ладони и отдал владелице.

– Мадам, я не из тех, кто нуждается в оплате, – произнес я, стараясь, чтобы мои слова не прозвучали ни слишком галантно, ни неприветливо.

Она заговорила снова:

– Но вы поможете мне? Прошу вас, мистер Хокинс!

– Мадам, – ответил я. – Как я уже сказал, прошло десять лет с тех пор, как я видел Джозефа Тейта… Не знаю… Это следует обсудить. – Мое замешательство и нежелание, должно быть, виделись вполне явственно.

Однако теперь мне становилось все труднее удерживать ее внимание. Она все время оборачивалась назад. Поначалу я думал, что она следит за сыном, бегающим по двору, желая его остановить. Но потом понял, что она всматривается куда-то вдаль, словно опасается преследования. Я настойчиво продолжал:

– Прежде всего, позвольте мне спросить вас, мадам, когда вы кушали в последний раз? Такие дела не обсуждают на пустой желудок.

Она казалась все более обеспокоенной.

– Я не могу ждать.

– Я хотел бы предложить, чтобы вы с сыном воспользовались гостеприимством мистера Калзина. За мой счет. И я обещаю вам – мы все подробно обсудим.

Она снова повторила:

– Я не могу,… не могу ждать.

То, как она произнесла эти слова – сначала с силой, а потом с отчаянием, глубоко меня тронуло. Лицо мое пылало.

Она повернулась и посмотрела на кучера, мерившего шагами двор. Это был малорослый, похожий на лиса человек, один из боковых зубов у него был кривой и выдавался над губой. Я следил за ним взглядом и видел, как он с неприязнью посмотрел на мальчика (который теперь принялся играть с водяным насосом), а затем, приставив ладонь козырьком ко лбу, пытался определить время по положению солнца. Не один раз он решительно заглядывал в дверь зала, будто желая поторопить своих таинственных пассажиров.

Грейс Ричардсон снова обратила ко мне свое лицо.