Послышалось шарканье, дверь медленно, очень медленно отворилась, и на пороге позникла человеческая фигура. Гость прошёл в комнату и остановился. Это был призрак!

Все мы застыли от ужаса. У меня, во всяком случае, сердце ушло в пятки. Это был тот самый старичок, которого, ни о чём ещё не подозревая, я видел однажды в этой самой студии: сухонький старикашка в длиннополом коричневом пальто и красном шарфе — тот человек, чей незавершённый портрет Венн нам только что демонстрировал! Мы стояли, глядя то на призрака, то друг на друга, то на Венна. Лица наши были белы, как мел — от света газовых ламп, не иначе.

Внезапное появление привидения произвело немалое впечатление даже на Венна; после некоторой паузы, он шагнул к старичку, явно пытаясь как-то сдержать обуревавшие его чувства.

— Наверное, я пришёл поздновато, — едва слышно проблеял призрак. При этом он вдруг отвесил поклон — совершенно смехотворный в своём показном раболепии.

— Да, уж поздненько, — заметил Венн, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость.

— Лучше поздно, чем никогда, мистер Венн, — вымолвил призрак.

— Нет уж, позвольте в этом с вами не согласиться, — возразил хозяин с холодной сдержанностью. Должно быть, в тот вечер он был настроен критически: подумать только — вступить в пререкание с существом из иного мира — и по какому ничтожному поводу! С каким восхищением глядел на него Торотон!

— Боюсь, я помешал вам, досточтимые джентльмены. — Привидение окинуло всех нас странным улыбчивым взглядом. В его круглых тёмных глазках мелькнула, как мне показалось, какая-то дьявольская искра. И всё же — думаю, не ошибусь, если предположу, что мы почувствовали себя польщёнными: призрак назвал нас джентльменами!

— Тогда усодьте меня куда-нибудь, чтоб не мешался. Мне, чай, много не требуется, мистер Венн. Кто я, вообще, такой? — ничтожная тень! («Надо же, — пробормотал Торотон. — Я-то думал, призраки по-английски говорят чуть получше!») Только вы уж сами знаете, мистер Венн: во всём доме нет другого уголка, пригодного для обитания.