Но никто на него не налетел.

10

Он стоит на дорожке в ее саду, солнце печет ему макушку, ветер сдувает волосы в глаза. Он стоит дрожа и дожидается, когда же она подымет голову и его заметит.

Тетя Клара сидит в плетеном кресле, обрамленная столбиками веранды, которые все увиты розами. На коленях у нее закрытая книга, она придерживает ее расслабленной рукой, верно, чтобы ветром не трепало листы. Сидит понурив голову, ее белые прямые волосы тоже теребит ветер и колышет, будто луговую траву. Сидит маленькая, невзрачная старушка, совсем не похожая на седовласую начальственную даму, которой ребята в церкви, лицом к лицу, выказывали такое почтение, а потом, у нее за спиной, вели себя совсем по-другому.

Ну же, тетя Клара, подымите голову и посмотрите на меня. Я вон уже где, а знаете, чего мне это стоило. Помогите хоть немного. Ужасно трудно идти на попятный. Легче легкого мне было перейти на сторону здешних ребят, отправиться вместе с ними, стать с ними заодно. Но я их обрезал. И эта Бетси; ее я тоже обрезал. А ведь она первая девочка, на которую мне хотелось смотреть. Я мог бы глядеть, как она купается, мог бы, наверно, поговорить с ней, узнать, всегда ли у нее такой противный голос, или она нарочно. Как вы сами сказали, тетя Клара, мы все не совершенны.

Тетя Клара подняла голову и встретилась с ним взглядом. На лице у нее ни удивления, ни злости, ни высокомерия. Просто смотрит на него, и лицо ее ничего не выражает. Не зовет и не отталкивает.

Честное слово, тетя Клара, я сам не знаю, при чем тут наша фамилия, наш род. Вот уж не думал, что так будет. Но что-то нас связывает, хотя, убейте, не пойму что. Что-то необъяснимое.

Тетя Клара откладывает книгу. Это его тетрадь, он теперь видит. Она оставляет ее на перевернутой бочке, чтобы он мог забрать. А сама встает. Встает как-то смущенно, неловко.

Не уходите в дом, тетя Клара. Если вы уйдете, мне будет только хуже. Мне останется ползти к вам на брюхе, а вы же этого от меня не хотите?