- Твой раб целует край твоего платья, матушка, ты подарила ему франк, сказал он, испытующе глядя на нее. Она улыбнулась. Он не доверял парням и был прав. Ведь он должен был получить два с половиной франка. Но они все-таки дали ему хоть что-нибудь.

- Ждала ли я этого?

Ей стало весело, и она сказала:

- Хорошо, старик, завтра я приеду опять на ваш берег.

* * *

На следующий день небо было синее. Она была уже одета для выхода, когда за дверью раздались громкие голоса. Принц Фили, спотыкаясь, перешагнул порог, отстранив пятерых лакеев.

- Перед другом вашего супруга, покойного герцога, - взволнованно воскликнул он, - герцогиня, не закроете же вы двери перед близким другом герцога. Мое почтение, герцогиня.

- Ваше высочество, я не принимаю никого.

- Но близкого друга... Мы так любили друг друга. А как поживает милая княгиня Паулина? Ах, да, Париж... А добрая леди Олимпия? Славная бабенка.

Герцогиня рассмеялась. Леди Олимпия Рэгг была раза в два выше и толще принца Фили.

- А она все еще в Париже, - Олимпия? Наверное, уже опять в Аравии или на северном полюсе. Удивительно милая, необычайно доступная женщина. Это не стоило мне никакого труда, - игриво сказал он. - Ни малейшего. Вот видите, вы уже повеселели.

- Ваше высочество, вам противостоять трудно.

- Конечно, не горевать нельзя, но не настолько. Я ведь тоже ношу траур. Смотрите.

Он показал на креп на своем рукаве.

- Ведь герцог был моим закадычным другом. В последний раз, когда я его видел, - знаете, в Париже, - он так трогательно уговаривал меня образумиться, так трогательно, говорю я вам. "Фили, - сказал он, умеренность в наслаждении вином и женщинами". Он был более, чем прав, но разве я могу послушаться его?

- Ваше высочество, несомненно, можете, если захотите.