— Что это Селене делает у тебя? Он служил у тебя? Дурак-дураком! Он считает, что появился из бедра Юпитера, но я считаю, что он вышел из другого места! Это точно! Накануне моего отъезда я провел вечер с Менезием. У меня послание для тебя...

На шее его жеребца было закреплено что-то вроде сумки из красной кожи. Консул протянул руку, откинул крышку и вынул табличку, обвязанную лентой и запечатанную воском. Нубиец, придерживавший черного коня, взял ее одной рукой и передал Сулле.

— Менезий глубоко уважает тебя, — продолжал консул. — Он все время рассказывал про тебя, и я дал клятву, что передам его табличку лично тебе в руки... Ты знаешь, что он выставляет свою кандидатуру на должность трибуна? Какая это будет битва! Весь Город об этом говорит. Я никогда не встречал человека, у которого было бы столько врагов! Так всегда случается в Риме с хорошими людьми. Поехали! Мы не можем опаздывать... — Вецилий поднял глаза к летнему небу, усеянному звездами. — Какая ночь! Мир и покой кругом... Как бы мне хотелось остаться, отведать твоего вина. Но я обещал императору не останавливаться по дороге. Ты знаешь, что Корелий умирает? Умирает от ран. Император хочет, чтобы я успел застать его в живых и чтобы он передал мне командование легионом и ввел в курс всех дел. Привет тебе, Сулла! Если однажды рабы и поле наскучат тебе, то знай, что надо будет сделать: взять своего лучшего коня и приехать туда ко мне, на север! Для тебя найдется место в легионе Корелия... Ты — лучший офицер разведки, которого я знаю. Да, да! Не скромничай! Ну, давай! — сказал он, обращаясь уже к нубийцу, который держал его коня. — По коням!

Вецилий натянул поводья, отчего резвый черный жеребец заржал и встал на дыбы. И ловко развернув коня, устремился к порталу. В свете факелов он вовремя увидел старую женщину, которая с завязанным в узел бельем входила во двор фермы.

— Эй, бабушка! — закричал консул. — Я чуть было не сшиб тебя! Клянусь богами, ты что, захотела умереть под копытами лошади? Зачем ты путешествуешь ночью?