Он отодвинул засовы. Старая ведьма крепко держала за руку девочку, одетую в длинную белую рубашку до пят, распущенные волосы лежали на плечах. На красивом и отдохнувшем лице выделялись большие синие глаза. Старуха слегка подкрасила ей щеки и губы, и Сулла внезапно увидел женщину, в которую скоро превратится эта молодая девственница.

— Я привела тебе ту, которая тебе принадлежит, — сказала старуха, вталкивая девочку в комнату. — Разве она не красива? Ты что же, пренебрежешь своим добром, как хозяин, который не умеет как следует управлять своим домом?

Сулла нахмурил брови.

— Не тебе решать это, — сказал он недовольным тоном.

Старуха строго посмотрела на него:

— Ты отправляешься в поездку, и надолго! Так сказал твой слуга. Это правда? Ты уезжаешь завтра?

— На заре, — ответил Сулла.

Эта-то явно не боялась задавать вопросы хозяину...

— Разве ты знаешь, когда вернешься? — продолжала она с явной укоризной.

Сулла хотел ответить, но старуха перебила его:

— Я знаю, что тебя долго не будет, и вот эту твою козочку, которая день за днем будет дожидаться тебя, кто отметит ее раскаленным железом, кто поставит клеймо о том, что она ему принадлежит? Разве ты хочешь, чтобы кто-то другой сделал это в твое отсутствие?

Сулла в растерянности не отвечал. Девочка опустила глаза.

Старуха подошла к лампе, задула ее, комната погрузилась в сумрак.

— Борозди и сей вовремя, — пробурчала она, выходя.

Она закрыла за собой дверь, оставив хозяина и рабыню наедине, в слабом свете, который пробивался сквозь щель ставня. Это был свет летней ночи, исходивший от звезд...

Сулла задвинул засовы и вернулся к девочке, взял ее за руку.

Рука девочки была теплой, она сжала пальцы хозяина, ища защиты.

— Как тебя зовут? — низким голосом спросил Сулла.

— Хэдунна, — прошептала она.

Он нагнулся и, приблизив к ней свое лицо, увидел, что она улыбается ему.