Однажды мартовским утром, когда утка отдыхала у реки и грелась на солнце, в чистом утреннем небе появилась небольшая стая диких уток. Они летели низко, напоминая блестящее серебряное ядро. Белесые подкрылья птиц ярко блестели в прозрачной синеве неба, на фоне которого были видны все оттенки их оперения.

Она вытянула шею, захлопала крыльями и издала громкий, нетерпеливый крик. Стая ее приметила, снизилась, и рядом с ней с веселым кряканьем село с десяток уток.

Возбужденные и шумливые, они окружили ее, и их голоса всколыхнули тишину мартовского утра.

Самцы, красуясь в своих свадебных одеждах, разглядывали ее с важным видом, вежливо покачивая головами и самодовольно помахивая своими короткими хвостами. Самки толпились вокруг нее, словно расспрашивая о ее злоключениях. Поддавшись всеобщему веселью, она поплыла вместе с ними. Волна радости прилила к ее крохотному сердцу. Она принялась крякать, бить по воде крыльями, купаться и прихорашиваться. И вновь она стала прежней — изящной и хорошенькой, с грязновато-серым оперением, маленькой головкой и тонкой шеей, такой же неспокойной и оживленной, какой была прошлогодней весной.

Всю первую половину дня она резвилась со стаей, отдыхала на солнце и ныряла в реке. Селезни со страстным призывом следовали за ней, а самки приняли ее как свою подружку. Потом стая поднялась и продолжила путь на север, к родным болотам и широким, полноводным рекам. Она тоже взлетела, однако крылья отказывались ей служить на большой высоте и не могли нести долго ее тело. Она была вынуждена сесть на воду. Когда она приземлилась, рядом с ней оказался один из селезней. С этого дня они никогда не разлучались.