Затем увлечение плаванием и тренером прошло, появились новые друзья. Так проходили дни, а когда наступило время сдавать экзамены на аттестат зрелости, она поняла, что созрела давно, но экзамены сдать без посторонней помощи не сможет. К счастью, ее отец руководил крупным производственным объединением, которое могло позволить себе сделать школе подарок – оборудование для кабинета физики. Так что школьники получили возможность овладевать тайнами науки, а Мария получила аттестат зрелости. Все остались довольны.

В университете Марии было скучно.

Законы римского и частного права особенно не интересовали ее. Зато на факультете были преподаватели, которыми можно было увлечься. А какими смешными казались ей очкарики-ассистенты, они постоянно низвергали авторитеты в науке и сразу же притихали, как только становились старшими ассистентами. Тогда они уже начинали считать, что ничего менять не надо. Ей была чужда бурлящая жизнерадостность ее сокурсников – они только-только открывали для себя то, что она открыла уже давно. На третьем курсе в коридоре к ней подошел мужчина в кожаной куртке и спросил, может ли она уделить ему пять минут. Он оказался кинооператором и пригласил ее на пробные съемки. Проба оказалась удачной, но роль не получилась – кроме внешних данных нужен был еще и талант, а она никак не могла заставить себя быть естественной перед камерой.

Но связи с оператором это не помешало. Ее сняли в одном эпизоде, и она все лето разъезжала со съемочной группой по приморским городкам, по разбитым дорогам, по стройкам.

Лето кончилось, фильм был готов, оператор уехал в Чехословакию, а ее пригласили на другую эпизодическую роль. Потом она поняла: ее пригласили не на роль, но все равно было приятно, безумно весело, они сумасбродничали, и это ей нравилось.

В университет, где ей было скучно, она не вернулась, осталась в кино. Сначала работала младшим ассистентом, потом ассистентом режиссера. Ее отец занимался своими заводами, торговыми центрами, заключал сделки за рубежом и узнал об этом только через два года.