Ей нравилась кочевая жизнь, встречи с разными людьми, с которыми приходилось работать, свобода, которую предоставляла ей профессия, почти полная независимость. А особенно нравились ей отношения между людьми ее круга, отношения, подобных которым нигде больше нет. Теперь она сама выбирала мужчин, которые ей нравились, была независима, уверенна в себе, красива.

«Волга» пролетела мимо маленького подсолнечного поля, мимо деревьев, за которыми еще дрожал свет заходящего солнца, и остановилась.

Милко вышел из машины, захлопнул дверцу и огляделся – Марии на поляне не было. Только кусты шиповника, росшего между прибрежными скалами, зазывно рдели ярко-красными ягодами.

Он медленно пошел к реке. Подойдя к самому берегу, увидел Марию. Она шла навстречу. Волосы ее были еще мокры, загорелая обнаженная грудь странно гармонировала с джинсами. Девушка только что вышла из воды и застегивала джинсы. Шла ленивой, мягкой походкой. Приблизилась к нему, улыбнулась и спросила:

– Хочешь жвачку?

Потом его пьянил запах ее тела, дурманил аромат дикой мяты, потом зубы их соприкасались, призывно рдели ярко-красные плоды шиповника и в траве пели поздние цикады…

Медленно опускались сумерки, солнце давно зашло, от реки повеяло прохладой. Мария лежала на груди у Милко и смотрела на темное небо: только на западе, там, где скрылось солнце, еще оставалась светлая полоска.

– Ты о чем задумался, Фитипальди? – спросила она. Он не ответил, нежно погладил ее упругую грудь, коснулся подбородка, губ. Рука замерла в ее волосах.

– Я тебе нравлюсь? – спросила она. – Сегодня я красивая? Отвечай. Я тебе нравлюсь сегодня? Сейчас?

Милко улыбнулся. – Каждый раз она спрашивала об этом.

– Отвечай, – настаивала она.