В последние годы, оставаясь с Бенетом наедине, Тим, уже старый (и, как говорили, утративший ясность мысли, с чем Бенет был решительно не согласен), говорил о магии математики, о чудесных свойствах чисел, о непознанных глубинах человеческого интеллекта, не поддающихся словесному выражению и неподвластных логике. В Индии, как он рассказывал, многие люди легко постигают то, что недоступно блистательным умам из Кембриджа. До Бенета лишь позднее дошло, почему Тим старательно избегал игры в шахматы.

Покинув наконец тихую уединенность библиотеки, Бенет направился в гостиную, задержавшись по дороге в холле, чтобы взглянуть на себя в высокое зеркало. Холл был просторным и довольно темным, свет солнечного дня сюда не проникал; в холле стоял старинный шератоновский

Сейчас, глядя на себя в зеркало, Бенет испытывал привычное недоумение: он до сих пор казался на удивление молодым. И, как всегда, когда он неожиданно ловил свое отражение, у него оказался открыт рот. Неужели он постоянно ходит с открытым ртом? Роста Бенет был среднего, приблизительно такого же, как дядюшка Тим, но ниже Пэта. Фигура стройная и гибкая. Всегда аккуратно одет, даже когда возится в саду. Волосы у него густые и взъерошенные, каштановые с рыжим оттенком, ниспадающие на уши, без малейших признаков седины. Лицо широкое, спокойное, высокий ясный лоб, темно-синие глаза, прямой аккуратный нос, полные губы, часто растягивающиеся в улыбке, хотя их обладатель нередко теперь бывал грустен. С тех пор как Бенет оставил службу, на него навалились беды. Прежде всего смерть Тима, затем провал попытки вернуться к философии. К досадным недоразумениям можно было отнести и то, что он никогда не был влюблен. Впрочем, так ли это плохо? Но что делать дальше? Конечно же, заботы, связанные с девушками, были для него счастливой возможностью отвлечься.