В отдалении виднелась небольшая рощица тонких берез, а за ней — темный лес огромных секвой. Где-то там, за фонтаном и розарием, Бенет мечтал возвести небольшое сооружение в стиле античной Греции с колоннадой, в котором, как просили девушки, когда-нибудь можно будет устроить бассейн с подогревом, чтобы плавать круглый год! Выходит, они уговорили-таки его соорудить бассейн? Улыбнувшись, Бенет распахнул окно, которое Сильвия имела обыкновение закрывать, и впустил в дом волну густого теплого воздуха, напоенного ароматами цветов и скошенной травы, а вместе с ним и чириканье воробьев, и пение дроздов, жаворонков, зябликов, малиновок, воркование голубей и отдаленный голос кукушки. На один чудесный миг в его голове мелькнула мысль: «Какой же я счастливый!» Но он тут же вернулся к хлопотам, связанным с приемом гостей и завтрашней свадьбой.

Собравшись покинуть кабинет, Бенет взглянул на то, что написал раньше в тот же день — не напечатал на машинке или компьютере, технику подобного рода он презирал, — а написал чернилами от руки на стандартных листах писчей бумаги. Это была его рукопись о Хайдеггере

Или эпоха философов действительно проходит, как говорил, подтрунивая над сыном, Пэт? Теперь Бенет жалел, что так мало беседовал с дядюшкой Тимом о религии индусов. Насколько близко подобрался Тим к их богам, с которыми сам Бенет был знаком лишь по Киплингу да беспорядочным рассказам дяди? Не слишком ли поздно Бенету изучать индуистские священные книги, не слишком ли поздно он вообще все это затеял? На столе Тима, который теперь был столом Бенета, стоял большой бронзовый Шива, танцующий в огненном кольце, бог, вечно разрушающий Вселенную и воссоздающий ее вновь. «Ах, если бы я начал все это раньше, — подумал Бенет, — а не откладывал до выхода в отставку! И вообще мне следовало с самого начала заниматься философией, а не поступать на службу, как настаивал Пэт». Разумеется, Бенет никогда не верил в Бога, но в определенном смысле веровал в Христа и в Платона, в платонического Христа — икону добра.