Исказительный советский пафос просачивает книгу не только по горячим политическим точкам, но и по социальным, и по бытовым. - И партизанство как сплошной народный порыв (а не - центрально организованная операция). Добровольцы "считали, что нет выше звания, чем звание рядового бойца", и "жадно усваивали опыт войны". - В заводских цехах вдохновение: "Нет, невозможно нас победить!" На кого из рабочих ни глянь - "горят глаза", и даже в полутьме особенно. В мартеновском цехе замученные дополегу рабочие испытывают "счастье вдохновения борющихся за свободу" и особенно вдохновлены рассказом Мостовского о встрече с Лениным (часть II, гл. 7-8). Изо всех сил автор ищет и выдувает поэзию в никому не нужном ночном митинге шахтёров (II-51) - уговаривать их крепче работать. (Пригожее место ругнуть и проклятый царский режим; советский-то - лакированно безупречен.) И рядом (II-48) типичное погоняльное совещание, с якобы вложенным в него (мнимым) разумом: сломать чёткий график работ ради хаотического "перевыполнения", и при этом, конечно, простой рабочий оказывается готовней к зову партии, чем начальник шахты (отрицательный), и при этом всё остальное начальство трогательно-милое.