- И колхозному активисту Вавилову "всегда хотелось, чтобы жизнь человека была просторна, светла, как это небо. И ведь не зря работал он и миллионы таких. Жизнь шла в гору", его с женой "многолетний тяжёлый труд не согнул, а расправил", "его судьба слилась с судьбой страны; судьба колхоза и судьба огромных каменных городов были едины" (только вторые грабили первый), "то новое, что было внесено в жизнь размахом колхозной работы", - поэзия газетных строк! (Лишь в самом конце мимоходом: случалось, бабы "пахали на коровах и на себе". Да ещё: какой-то недобитый кулак ждёт прихода немцев.) - А как восхитительны ведущие коммунисты! Вот могучий райкомовец Пряхин, по заслугам, без замедления возвышенный в обком: "Партия посылает на трудную работу - большевик!" А как человечески чбуток парторг ЦК на Сталгрэсе! И - несравненный секретарь обкома. А который отрицательный руководитель (Сухов, больше его и не слышим), - "ЦК жестоко раскритиковал методы работы" его. - А уж стиль работы наркомов - ну, образцово-спокойный, несмотря на всю напряжённость обстановки. А какое деловое совещание директоров заводов с замнаркомом! (I-53, умильный советский лубок, все - энтузиасты, не бюрократы, и давления на них - не видно.) Есть и ещё другие совещания на верхах, много их. (И на каждом описываются наружности участников, которых мы никогда больше не увидим.)

Но ещё больше, чем продекламировано, - в романе сокрыто, утаено. Во всех довоенных воспоминаниях (а их немало) - истинной советской жизни, непомерно тяжкой и с заливистыми чёрными пятнами, не увидишь. Академик Чепыжин ничьих исчезновений не вспоминает и сам, видимо, никогда не опасался ареста: "простое чувство, я хочу, чтобы общество было устроено свободно и справедливо". У полковника Новикова вся семья погибла, и у других потери, - и все погибли от естественных причин или от немцев, никто - от НКВД.